Архитектор Алексей Шубкин рассказал о переменах в премиальной недвижимости, архитектурных стилях столицы и новом проекте, воплощение которого родилось всего из одного слова
Примите участие в мероприятии РБК ВЭД форум
Каждое здание вносит свой вклад в визуальный код города, но масштабы этого вклада различны. Одни проекты становятся основой ландшафта, формируют среду. Другие выделяются всем: от размеров, форм и цветов до грандиозности задумки.
Такие проекты становятся городскими достопримечательностями и маркерами времени— спустя десятилетия именно по ним новые горожане будут делать выводы о целой эпохе.
Архитектурные сообщения своим потомкам оставляли все поколения, но сегодня традиции меняются. Знаковые дома возводят не только в центральных районах, стиль каждого здания становится неповторимым, а высокобюджетноежильевыходит далеко за пределы своих привычных границ. Об этом и о роли архитектора в современном мире «РБК-Недвижимости» рассказал основатель и главный архитектор бюро Ariada Алексей Шубкин.
Новые приметы премиальности
— Алексей, давайте начнем с философии. Слово «премиальный» в девелопменте традиционно связано с набором признаков: панорамные окна, высокие потолки, роскошные лобби. А вы как архитектор как определяете для себя высокобюджетную недвижимость?
— Конечно, перечисленные признаки актуальны для делюкс-сегмента, но не они формируют высокий класс проекта. Высокобюджетная недвижимость не состоит лишь из морфологических характеристик вроде высоты потолков и ширины комнат. Сегодня по-настоящему премиальное предложение— это в первую очередь индивидуальность в сочетании с комплексным подходом.
— Индивидуальность понятна, но в чем заключается комплексный подход?
— Фактически это то, как девелопер видит свой проект, — набором отдельных черт или цельным произведением. Например, в проекте бизнес-класса могут быть отдельные приметы премиума: консьерж-сервис, общественные пространства, панорамные окна. Но обычно все эти качества разрозненные. В высокобюджетном сегменте у проекта есть генеральный вектор, идея, которая проходит сквозь весь замысел. Все элементы— архитектура, благоустройство, качество строительства, планировки, системы комфорта для жителей— связаны в единое полотно и воплощены на каждом уровне.
Другими словами, мы не можем просто сделать отделку фасада натуральным камнем и назвать это делюкс-классом. Это совершенно иной подход к проектированию. Для меня премиальным — это обдуманный, целостный, обладающий своим портретом и идентичностью.
— Разве такая комплексность— не признак высокобюджетного проекта по умолчанию?
— К сожалению, пока нет. Это редкий подход, которому следуют единицы девелоперских компаний.
— Что еще характеризует премиумкласс сегодня?
— Нельзя не сказать о локации. Место по-прежнему определяет многое, это один из важнейших критериев выбора как для девелоперов, которые ищут площадку для нового проекта, так и для покупателей. Но и здесь меняются роли. Например, Центральный административный округ больше не считается единственной локацией для премиальных проектов. Высокобюджетный сегмент расширяется и выходит далеко за пределы центра.
Архитекторам не перестанет быть интересно строить в ЦАО. Исторический контекст и окружающая застройка вдохновляют, а серьезные ограничения на строительство в центре бросают вызов, который хочется принять. Но само по себе расположение в ЦАО— уже давно необязательный признак высокобюджетного проекта.
— С чем это связано? Почему девелоперы ищут новые локации за пределами центра для своих амбициозных проектов?
— В первую очередь потому, что есть такой запрос от покупателей. Это может удивить, но далеко не все хотят жить в ЦАО. Многие ищут проекты ближе к офису или к загородной вилле, для кого-то крайне важно природное окружение. Достаточно взглянуть на то, как изменилось северо-западное направление, чтобы заметить нарастающий тренд.
Для архитекторов выход за пределы сложившейся премиальной локации— это тоже своеобразный вызов. Мы знаем множество примеров, когда один или несколько проектов изменили облик целого района. Достаточно вспомнить Гамбург и его Хафенсити или Берлин, где архитектура воскрешает город. В Москве тоже есть районы, которые получили новую жизнь благодаря строительству в них. Это и Павелецкая, и Шелепиха, и Сколково. Сначала здесь появились первоклассные проекты, а за ними подтянулись и сами локации. Приятно думать, что спроектированное тобой здание может так повлиять на целый район, сделать его престижным.
Москва— не город нейтральных проектов
— Наверное, это мечта каждого архитектора— построить здание, которое станет не просто частью среды, а новым центром притяжения?
— Когда проектируешь в Москве, ожидаешь, что здание в какой-то степени станет центром притяжения. В Москве нет тренда на усредненный подход. Здесь поощряется нестандартность и выразительность. Безусловно, важна локация и класс конкретного комплекса, но, если обобщить, то Москва— это не город нейтральных проектов. Столица была архитектурно эклектичной задолго до нас и сейчас остается такой.
— Вы говорите, что Москва поощряет нестандартные проекты. Неужели где-то в мире есть столица, в которой все хотят видят серую посредственность вместо индивидуальности?
— Не серую посредственность, конечно, но нейтральность. И таких городов немало. В Швейцарии, в Германии, да даже в нашем Санкт-Петербурге— чем нейтральнее архитектура, тем лучше.
— Это тенденция, в которую Москва просто не вписывается из-за своей исторической любви к эклектике?
— Вовсе нет. Это просто черта каждого города. Возьмем, например, Дубай. Чем вычурнее, ярче, заметнее будет проект, тем больше инвестиций привлечет. Тоже самое в Шанхае и Гонконге. Каждый город обладает своей атмосферой, поэтому предъявляет особые требования к архитектуре.
— А какже популярные стили? Разве не они формируют облик зданий, построенных приблизительно в одно время?
— Так было раньше, но сейчас практически невозможно выделить конкретные стили в архитектуре. Есть один стиль— современный. Обычно это некий остов от модернизма, классицизма, конструктивизма или другого стиля, к которому прибавляются элементы, например плавность линий, которая ассоциируется с бионической архитектурой.
Каждый архитектор и каждое бюро— это особый почерк, детали, подходы. Ябы сказал, что архитекторы, которые проектируют много объектов, показывают свой индивидуальный стиль в каждом из них. Мы сейчас видим такое разнообразие, что оно просто не помещается в рамки одной школы или направления.
Исключением, наверное, можно считать классику в высокобюджетномсегменте. Ее симметричность, выверенность пропорций и строгость многим нравится, на рынке такие проекты пользуются большой популярностью. Но это не означает, что классика правит бал во всем сегменте. Непохожесть— главная визуальная примета высококлассного проекта, а не конкретный стиль.
Метафора солнца
— Архитектор— это скорее инженер или художник?
— И тот, и другой, но чаще всего архитектор сегодня— это интегратор. Человек, который соединяет много составляющих архитектурного проектирования и работает с большой командой. Я отвечаю за проект, но я не главная скрипка. Весь оркестр из проектировщиков, специалистов по продукту, строителей, маркетологов работает на одну цель. Моя задача— интегрировать их усилия воедино.
— Перед началом работы над крупными концепциями вы много путешествуете по миру в поисках вдохновения. Как устроена ваша «охота» за идеями?
— Архитектурное творчество— это не линейный процесс. Здесь нет никакого алгоритма: поехал, увидел, вдохновился, придумал идею. Спустя годы работы я до сих пор не понимаю, как идея приходит. Это что-то интуитивное и отчасти даже медитативное.
— Но ведь должен быть толчок, что-то, что направит в нужное русло. Чем он может быть?
— Чем угодно. Иногда вдохновляет локация, иногда— визуальный стиль. А бывает, что хватает одного слова. Так, например, было с жилым комплексом «Солнце» у метро «Войковская». Проект родился из своего названия, потому что солнце— невероятно обширное в сознании человека понятие. Здесь и источник жизни, и цикл, и тепло, и радость, и собственный ритм. Солнце встречает нас по утрам и провожает вечером, а следующим утром встречает снова.
Но, должен признать, финальная архитектурная идея пришла не сразу. Мы разработали множество вариантов концепции, а потом вечером перед самой презентацией мы вдруг поняли, каким этот проект должен быть. Очень гордимся идеей, потому что уверены— такой проект может стать новой достопримечательностью всего района.
— Вы упомянули ритм. Речь идет о восходе и закате? Поэтому две башни комплекса называются восточной и западной?
— Именно так. В «Солнце» мы старались уйти от типологии четырех отдельных зданий, разрозненных башен. Хотелось создать архитектурную непрерывность, которая сталабы отсылкой к постоянному движению небесного светила. Поэтому комплекс состоит из двух объемов— восточного и западного, соединенных снизу. Они словно произрастают из земли и стремятся к солнцу, как растения.
Вообще «Солнце» для нас стало примером того самого комплексного подхода к премиальному проекту, о котором я говорил ранее. В нем теме солнца подчинено все: от плавных форм и красновато-медных и золотистых оттенков фасада до камеры-обскура в самом центре двора-парка.
— Тема востока и запада тоже перекочует из архитектуры внутрь проекта?
— Обязательно. Она продолжается в гранд-лобби, вестибюлях и на жилых этажах. Главная входная группа— центральное медитативное пространство для встреч резидентов. Солнце нельзя потрогать, но мы все знаем, как его лучи ощущаются на коже. Именно такую уютную атмосферу хочется передать в лобби.
Лобби Восточной башни оформлено в эстетике японского минимализма: плавные линии, полукруглые пилястры и теплые оттенки металла. Вестибюль Западной башни вдохновлен европейской традицией: строгая геометрия, графичность, своды с мотивами неоготики и холодные металлические акценты придают интерьерам характера.
Тема востока и запада воплощена и в финишной отделке квартир. Западный стиль— это современная неоклассика. Пространство строится на благородстве пропорций, качестве материалов и тонкой работе с деталями. Для отделки в восточном стиле мы выбрали эстетику японской сдержанности: светлая палитра, плавные радиусы, графичные линии и минимум визуального шума, что создает атмосферу внутреннего дзена.
Обе концепции объединяет тактильность. В квартирах предусмотрены текстильные обои из органического льна, хлопка, джута и шелка, декоративные штукатурки с эффектом замши и нубука, фактурное дерево. Материалы подбираются в единую композицию— чтобы цвет, свет, рельеф и отражения работали вместе.
Послание в будущее
— Если представить, что через 50 лет потомки будут изучать Москву начала XXI века по одному объекту, что «Солнце» должно рассказать им о нашей эпохе?
— Я думаю, когда через 50 лет человек окажется в этом комплексе, он почувствует его, как мы с вами сегодня. Не зная ничего о популярной архитектуре нашего времени, он интуитивно заметит индивидуальность проекта, его целостность и идею.
Уверен, через 50 лет «Солнце» по-прежнему будет выглядеть актуально. Да и район наверняка изменится после его появления— такие проекты обычно усиливают свои локации. Возможно, спустя полвека именно «Войковская» будет известна как место притяжения высокобюджетнойнедвижимости.
— Вамбы хотелось, чтобы проект повлиял на весь визуальный код Москвы?
— Когда проектируешь жилье, главное, чтобы людям было приятно в нем жить. Архитекторы амбициозны, всем хочется построить произведение искусства. Но яркость ради яркости мне неинтересна. Для меня солнце— это про тепло, радость и уют. Надеюсь, что для своих резидентов «Солнце» будет про тоже.
